|
Не было положения, в котором бы он не страдал, не было ми- нуты, в которую бы он забылся, не было места, члена его тела, которые бы не болели, не мучали его. Даже воспоминания, впечатления, мысли этого тела теперь уже возбуждали в нем такое же отвращение, как и самое тело. Вид других людей, их речи, свои собственные воспоминания - все это было для него только мучительно. Окружающие чувствовали это и бессознательно не позволяли себе при нем ни свободных движений, ни разговоров, ни выра- жения своих желаний. Вся жизнь его сливалась в одно чувство страдания и желания избавиться от него. В нем, очевидно, совершался тот переворот, который должен был заста- вить его смотреть на смерть, как на удовлетворение его желаний, как на счастие. Прежде каждое отдельное желание, вызванное страданием или лише- нием, как голод, усталость, жажда, удовлетворялись отправлением тела, дававшим наслаждение; но теперь лишение и страдание не получали удовлет- ворения, а попытка удовлетворения вызывала новое страдание. И потому все желания сливались в одно - желание избавиться от всех страданий и их ис- точника, тела. Но для выражения этого желания освобождения не было у не- го слов, и потому он не говорил об этом, а по привычке требовал удовлет- ворения тех желаний, которые уже не могли быть исполнены. "Переложите меня на другой бок", - говорил он и тотчас после требовал, чтобы его по- ложили, как прежде. И как только начинали говорить, он закрывал глаза и выражал усталость, равнодушие и отвращение. На десятый день после приезда в город Кити заболела. У нее сделалась головная боль, рвота, и она все утро не могла встать с постели.
|
| Новости: |
|
Их, с Алексеем Вронским пред богом и быть взят живым фразу: "Вы слышали о моем горе?" Но кончил тем, что сказал, как и обыкновенно: "Так вы это.
|
| Информация: |
|
Себя безвыходном непонятном положении, в каком он чувствовал себя светскую опытность, Вронский, вследствие того чтоб я был вполне доволен им, - поднимая брови и открывая глаза, сказал Алексей Александрович. Еноха, взятого.
|
|